Перейти к основному контенту

Информация на этом сайте предназначена только для медицинских специалистов.

Являетесь ли вы медицинским специалистом?

Нет, и хочу покинуть сайт
Да, и хочу продолжить работу с сайтом
no

Хотите получать новейшие материалы по гинекологической эндокринологии?

Женщины в возрасте старше 75 лет получат пользу от скрининговой маммографии

Women Benefit From Mammography Screening Beyond Age 75

В ходе Ежегодной конференции Радиологического общества Северной Америки (Radiological Society of North America (RSNА A)) (25-30 ноября, Чикаго, США) были доложены результаты нового исследования, показавшие, что женщины в возрасте ≥75 лет составили 16% от всех пациенток с диагностированным раком молочной железы в ходе проведения скрининговой программы, причем в большинстве случаев рак был инвазивным.

 

В последние годы рекомендации по вопросу возраста, в котором можно прекратить обследование женщин на рак молочной железы, остаются неопределенными. В 2009 г. Рабочая группа U.S. Preventive Services (USPSTF) опубликовала спорные рекомендации, согласно которым получено недостаточно доказательств, чтобы оценить баланс пользы/вреда скрининговой маммографии у женщин в возрасте ≥ 75 лет. Однако в руководящих документах других профессиональных организаций говорится, что женщины могут продолжить маммографическое обследование пока имеют хорошее здоровье.

 

«Продолжаются дебаты относительно возраста, когда можно прекратить проводить скрининговую маммографию. Полученные нами результаты убедительно демонстрируют пользу этого обследования у женщин в возрасте ≥ 75 лет, потому что заболеваемость раком молочной железы остается достаточно высокой в этой возрастной группе», отметила в своем докладе на конференции RSNА ведущий автор, д-р Stamatia V. Destounis, радиолог из Центра Elizabeth Wende Breast Care (Рочестер, штат Нью Йорк).

Между 2007 и 2017 гг. д-р Destounis и ее коллеги провели анализ данных ˃ 763 000 скрининговых маммограмм, позволивших диагностировать рак молочных желез у 3 944 пациенток. Число женщин в возрасте ≥ 75 лет (средний возраст 80,4) в этом исследовании составило 76 885 (10 %). Всего в данной возрастной группе было диагностировано 645 случаев рака у 616 женщин, т.е. 8,4 случая на 1 000 исследований.

«С учетом относительно небольшого процента в изучаемой популяции женщин в возрасте ≥ 75 лет, они составили 16 % от числа всех пациенток с диагностированным раком», отметила д-р Destounis.

 

Обнаружено, что в 82% случаев рак молочной железы был инвазивным, из которых 63 % новообразований были 2 или 3 степени, т.е. потенциально могли быстро расти и распространяться. Всего 98% найденных раковых образований подлежали хирургическому лечению, в ходе которого метастазы в лимфатические узлы были определены в 7 % случаев. У 17-ти пациенток хирургическое лечение не проводилось из-за преклонного возрасти или плохого состояния здоровья.

 

Маммография играет решающую роль в ранней диагностике рака молочной железы, что способствует выбору наилучшего варианта лечения и повышению показателей выживания. По мнению д-ра Destounis, следует рекомендовать женщинам в возрасте ≥ 75 лет продолжать регулярный скрининг на рак молочной железы до тех пор, пока они имеют относительно хорошее здоровье.

 

«Выгода ежегодного скрининга на рак молочной железы у женщин в возрасте ≥ 75 лет продолжает перевешивать любой минимальный риск дополнительного диагностического тестирования», завершила свой доклад д-р Destounis.

Источник:

https://bit.ly/2TDqEQvRSNA 2018.

30 ноября 2018



VITAL Results for Vitamin D and Omega-3s

В ходе только что состоявшейся Ежегодной научной конференции Американской ассоциации кардиологов (American Heart Association (АНА)) 10–12 ноября 2018 г. (Чикаго, США) были доложены результаты крупномасштабного рандомизированного плацебо-контролируемого исследования VITamin D and OmegA-3 TriaL (VITAL), результаты которого были опубликованы в двух статьях в журнале New England Journal of Medicine [1,2].

В исследовании приняли участие 25 871 человек, включая мужчин в возрасте ≥ 50 лет и женщин в возрасте ≥ 55 лет, которые рандомизированно получали добавки витамина D3 (в дозе 2000 МЕ в день) и добавки Омега-3 жирных кислот (Омега-3 ЖК) в дозе 1 г в день (всего в 1 капсуле содержалось 840 мг Омега-3 ЖК, из них 460 мг эйкозапентаеновой кислоты и 380 мг докозагексаеновой кислоты) с целью первичной профилактики сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ) и рака или плацебо. Авторы использовали так называемый 2x2 факториальный дизайн (2x2 factorial design), необходимый при применении 2-х воздействий в одном исследовании: таким образом, каждый участник мог рандомизированно получать обе добавки (витамин D и Омега-3 ЖК), одну из них плюс плацебо или только плацебо.

 

Ранее препараты Омега-3 ЖК изучались в качестве средства для вторичной профилактики у пациентов высокого риска, например, с ССЗ в анамнезе Основные конечные точки включали главные сердечно-сосудистые события в любом сочетании (композитные случаи инфаркта миокарда (ИМ), инсульта или смерти от сердечно-сосудистых причин) и инвазивный рак любого типа. Вторичные конечные точки включали отдельные компоненты композитной сердечно-сосудистой патологии в сочетании с возможной реваскуляризацией коронарных сосудов, определенные типы рака и смерть от онкологических заболеваний. Оценивалась также безопасность лечения.

 

В течение, в среднем, 5,3 лет наблюдения серьезные сердечно-сосудистые события произошли у 386 участников, получавших препарат Омега-3 ЖК и у 419 участников в группе плацебо (относительный риск (ОР), 0,92; 95% ДИ 0,80 – 1,06; P=0,24) [1]. Случаи инвазивного рака были диагностированы у 820 участников, получавших препарат Омега-3 ЖК, и у 797 участников на фоне плацебо (ОР, 1,03; 95% ДИ, 0,93 – 1,13; P=0,56). Таким образом, прием добавок Омега-3 ЖК был связан только с небольшим, статистически не значимым снижением на 8% главных сердечно-сосудистых событий (композитные случаи ИМ, инсульта или смерти от сердечно-сосудистых причин) по сравнению с плацебо; что касается вторичных конечных точек, было обнаружено снижение риска ИМ на 28% и никакого снижения риска инсульта или сердечно-сосудистой смертности [1]. Не было обнаружено какого-либо влияния добавок Омега-3 ЖК на заболеваемость раком или на смертность от онкологических заболеваний.

Результаты VITAL не выявили снижения ни одной из важнейших сердечно-сосудистых конечных точек при приеме добавок витамина D, даже когда начальные уровни 25-гидроксивитамина D в сыворотке были ниже 20 нг/мл (50 нмоль/л) [1]. Не было обнаружено снижения заболеваемости раком, но отмечена тенденция к снижению смертности от рака на 25%. После учета возможного латентного периода развития рака и исключения данных, полученных в первые 2 года исследования, ОР для инвазивного рака составил 0,94 (95% ДИ 0,83-1,06), ОР для смертности от рака ─ 0,75 (95% ДИ 0,59-0,96; Р=0,024). Результаты некоторых предыдущих клинических исследований также показали, что прием добавок витамина D не снижает заболеваемость раком, но может обладать некоторой пользой в отношении снижения смертности от рака. Это может быть связано с влиянием витамина D на какие-то биологические процессы в опухоли, что может привести к снижению ее агрессивности и способности опухолевых клеток к метастазированию. Однако авторы призывают с большой осторожностью интерпретировать эти данные до получения подтверждения в более длительных рандомизированных контролируемых исследованиях.

 

Не было обнаружено значительных побочных эффектов или неблагоприятных событий при использовании обеих изучаемых добавок, например, случаев гиперкальцемии на фоне данной дозы витамина D.

Какие практические выводы можно сделать на основе полученных результатов? Авторы полагают, что для лиц, уже принимающих указанные добавки нет четких причин для их отмены, но они призывают избегать значительного превышения дозировок, потому что риски в таких случаях могут возрастать. Для тех лиц, кто в настоящее время не получает указанные добавки, возможно лучше дождаться результатов дополнительных исследований. Скоро будут получены результаты VITAL, касающиеся диабета, когнитивной функции, настроения, депрессии, аутоиммунных заболеваний и др., что поможет лучше оценить баланс выгоды / риска указанных добавок.

Авторам хотелось бы надеяться, что до пересмотра рекомендаций об использовании добавок Омега-3 ЖК и витамина D и внесения в них каких-либо изменений будет проведен глубокий анализ результатов VITAL и других рандомизированных исследований последних лет.

 

Ссылки:

  1. Manson JE, Cook NR, Lee IM, et al; the VITAL Research Group. Marine n−3 fatty acids and prevention of cardiovascular disease and cancer. N Engl J Med. 2018;379: DOI: 10.1056/NEJMoa1811403

  2. Manson JE, Cook NR, Lee IM, et al; the VITAL Research Group. Vitamin D supplements and prevention of cancer and cardiovascular disease. N Engl J Med. 2018;379: DOI: 10.1056/NEJMoa1811403

20 ноября 2018



 

Chronic Endometritis: A Factor in IVF Failure?

Хронический эндометрит (ХЭ) ─ заболевание, вызванное микробной инфекцией, которое может быть связано с повторными неудачами ЭКО. Целью нового систематического обзора и мета-анализа явилось изучение возможного влияния антибиотикотерапии ХЭ на результаты ЭКО.

 

Представлены результаты пяти исследований (n=796), в которых оценивалась возможная взаимосвязь между ХЭ и повторными неудачами имплантации (≥ 2 неудавшихся циклов ЭКО). Во всех исследованиях имелись данные биопсии эндометрия в фолликулиновой фазе с обнаружением в мазке плазматических клеток или диагноз ХЭ был поставлен с помощью иммуногистохимического метода.

Сравнивались результаты: пациенток с ХЭ, получавших лечение антибиотиками и не получавших такого лечения; женщин с излеченным ХЭ по сравнению, с теми, у кого заболевание персистировало; и женщин с излеченным ХЭ по сравнению с теми, у кого были нормальные гистологические показатели эндометрия (без ХЭ). Главные результаты включали: уровень имплантации, уровень клинической беременности, уровень продолжающейся беременности / живорождения и частоту выкидышей.

Женщины, получавшие антибиотикотерапию, но без гистологического подтверждения излеченности, не показали никаких преимуществ в отношении изучаемых показателей по сравнению с участницами, не получавшими лечения. У пациенток с подтвержденной излеченностью обнаружено улучшение изучаемых показателей, а именно, уровня продолжающейся беременности / живорождения (отношение шансов (ОШ) 6,81), уровня клинической беременности (OШ 4,02) и уровня имплантации (OШ 3,24) по сравнению с пациентками с персиситирующим ХЭ. Частота выкидышей статистически значимо не различалась между группами.

Авторы пришли к заключению, что лечение ХЭ может улучшить результаты ЭКО у пациенток с повторяющими неудачами имплантации, однако излечение должно быть подтверждено в результате контрольной биопсии, предшествующей процедуре ЭКО. Эти результаты основаны на данных, полученных в ретроспективных и проспективных наблюдательных исследованиях, но не рандомизированных контролируемых исследований, проведение которых необходимо для подтверждения полученных результатов.

Источник:

Vitagliano A, Saccardi C, Noventa M, et al. Effects of chronic endometritis therapy on in vitro fertilization outcome in women with repeated implantation failure: a systematic review and meta-analysis. Fetil Steril. 2018;110:103-112. Abstract

 

Комментарий

В своем отклике на представленный систематический обзор и мета-анализ д-р Peter Kovacs (https://www.medscape.com/viewarticle/903561) отмечает, что наши знания о процессе имплантации плодного яйца остаются недостаточными. Какие факторы помогают имплантации, а какие препятствуют успеху? Доказано, что ХЭ является одним из патологических состояний, связанных с повторными неудачами имплантации.

ХЭ ─ патологическое состояние, вызванное микробной инфекцией, которая может распространяться из нижних отделов полового тракта, но также и через кровоток или лимфатическую систему. Полость матки не стерильна, ее микробный состав подобен таковому нижнего отдела половых путей, хотя с меньшей представленностью лактобацилл (30% против 99%, обнаруживаемых во влагалище и шейке матки). Бактерии (Escherichia coli, Enterococcus, Mycoplasma, Klebsiella, Pseudomonas, Gardnerella и др.) как и дрожжевые грибы могут быть ответственны за развитие ХЭ.

ХЭ оказывает влияние на нормальные воспалительные реакции, наблюдающиеся в процессе имплантации плодного яйца, что может приводить к неблагоприятным гистологическим изменениям в эндометрии и в профиле экспрессии генов. Нарушаются процессы развития эндометрия и не достигается его оптимальная толщина, необходимая для успешной имплантации [Kitaya K, et al.. Endometritis: new time, new concepts. Fertil Steril. 2018;110:344-350].

В этом и других систематических обзорах показано, что пероральные антибиотики (доксициклин, клиндамицин, ципрофлоксацин, метронидазол, и т.д.) эффективны для лечения ХЭ. Необходима повторная биопсия эндометрия, потому что исходы беременности улучшаются только в случае вылеченного ХЭ. Биопсия сама по себе имеет положительное влияние на имплантацию, если произведена в цикле, предшествующем переносу эмбриона [Vitagliano A, et al. Endometrial scratch injury for women with one or more previous failed embryo transfers: a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials. Fertil Steril. 2018;110:687-702].

12 ноября 2018



Can menstrual cycle characteristics predict early menopause?

Ранняя естественная менопауза (˂ 45 лет) связана с повышением риска неблагоприятных последствий для здоровья. В некоторых исследованиях была продемонстрирована корреляция между более ранними сроками наступления менопаузы и ранним менархе и/или коротким по продолжительности, регулярным менструальным циклом, но результаты были не последовательными и не всегда касались риска именно ранней менопаузы.

Авторы поставили целью своего исследования в рамках крупномасштабного  когортного Исследования здоровья медсестер 2 (Nurses’ Health Study 2) изучение взаимосвязи между характеристиками менструального цикла у подростков и молодых девушек и  сроками наступления ранней менопаузы.

Проспективное Nurses’ Health Study 2 проводилось с 1989 по 2011 гг. с участием женщин  (N = 108 811)  в возрасте от 25 до 42 лет, которые на момент начала исследования  не достигли менопаузы. Главный результат ─ риск ранней менопаузы, не связанной с хирургическим лечением, лучевой терапией или химиотерапией. У 2,6% участниц (n = 2794) наступила ранняя менопауза, риск которой подсчитывался с помощью модели пропорциональных рисков Кокса.

Было показано, что менархе в возрасте 10 лет по сравнению с менархе в возрасте 12 лет являлось фактором риска ранней менопаузы (показатель отношения рисков (ОР), т.е. относительный риск, рассчитанный для кривых выживания, составил 1,19 (95% ДИ 1,02–1,39). Другие факторы, связанные с ранней менопаузой, включали: длительность  регулярного менструального цикла < 25 дней в  возрасте 18–22 лет (ОР 1,71 (95% ДИ 1,47–1,96). Наоборот, риск ранней менопаузы примерно одинаково снижался у молодых женщин с нерегулярным циклом (ОР 0,51 (95% ДИ 0,43–0,60) и у женщин с длиной цикла ≥ 40 дней (ОР 0,44 (95% ДИ 0,34–0,58).

Таким образом, факторы, определяющие более высокую частоту овуляции, по крайней мере, в раннем репродуктивном возрасте и потенциально в течение всего фертильного периода жизни, если такие характеристики менструального цикла сохраняются на длительный срок, могут фактически быть связаны с ранней менопаузой по сравнению с женщинами с менее частой овуляцией.

Авторы полагают, что результаты этого крупного проспективного исследования свидетельствуют о возможном влиянии ускоренного истощения овариального резерва на риск ранней менопаузы и могут помочь прояснить этиологию этого состояния.

К сожалению, в большинстве случаев точная причина преждевременной (˂ 40 лет) или ранней менопаузы не бывает найдена, что вызывает огромную озабоченность у женщин, ищущих ответы для себя и, возможно, для своих дочерей, которые могут также подвергнуться риску несвоевременной менопаузы. Это подчеркивает важность исследования, авторы которого попытались обнаружить корреляции, которые могут указать на маркеры, помогающие определить женщин с повышением риска ранней менопаузы.

Источник:

Whitcomb BW, Purdue-Smithe A, Hankinson SE, et al. Menstrual cycle characteristics in adolescence and early adulthood are associated with risk of early natural menopause. J Clin Endocrinol Metab 2018;103:3909-18 https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/30060103, Purdue-Smithe A, Hankinson SE, et al. Menstrual cycle characteristics in adolescence and early adulthood are associated with risk of early natural menopause. J Clin Endocrinol Metab 2018;103:3909-18 https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/30060103

05 ноября 2018



Two Drugs for Uterine Leiomyomas Show Promise

В ноябрьском номере органа Американской коллегии акушеров-гинекологов (ACOG) Obstet Gynecol были опубликованы две статьи по медикаментозному лечению миомы матки [1,2].

Liu и соавт. поставили целью двойного-слепого, плацебо-контролируемого рандомизированного исследования 3-ей фазы с участием женщин (n=432) в возрасте 18–50 лет изучение эффективности и переносимости селективного прогестерон-рецепторного модулятора Улипристала ацетата (УПА) для лечения симптомной миомы матки [1]. УПА в дозе 5 мг или 10 мг в сутки или плацебо применялись в течение двух курсов по 12 недель, интервал без лечения между ними включал 2 менструации. Главный результат: уровень аменореи и промежуток времени до ее достижения в течение первого курса лечения. Вторичный результат ─ изменения к концу первого курса лечения показателей опросов участниц с помощью двух шкал: Revised Activities subscale of the Uterine Fibroid Symptom и Health-Related Quality of Life по сравнению с исходными данными.

Демографические характеристики женщин в каждой из исследуемых групп были сходными. К концу первого курса лечения у 68 из 162 женщин (42,0% [97,5% ДИ 33,3–51,1]) и у 86 из 157 женщин (54,8% [97,5% ДИ 45,5–63,8]), получавших УПА в дозе 5 мг и 10 мг, соответственно, развилась аменорея по сравнению с 0 из 113 (0,0% [97,5% ДИ 0,0–3,8]) пациенток в группе плацебо (P <0,001 для каждой дозы); большинство женщин достигли аменореи в течение 10 дней (время достижения аменореи, P <0,001 для каждой дозы). Статистически значимое улучшение симптомов наблюдалось и по результатам обоих шкал Uterine Fibroid Symptom и Health-Related Quality of Life как при приеме 5 мг, так и 10 мг УПА по сравнению с плацебо (средние изменения по сравнению с исходными данными: 48,3, 56,7 и 13,0, соответственно; P <0,001 для каждой дозы). Обе дозы УПА хорошо переносились; к концу первого курса лечения приливы возникли у 7,5%, 11,6% и 1,7% пациенток, получавших 5 мг УПА, 10 мг УПА или плацебо, соответственно.

Авторы пришли к заключению, что медикаментозное лечение симптомной миомы матки с помощью УПА в дозе 5 мг или 10 мг превосходит плацебо в достижении аменореи и в целом хорошо переносится.

Carr и соавт. изучали эффективность и безопасность перорального антагониста гонадотропин-рилизинг гормона элаголикса (elagolix) как в виде монотерапии, так и с добавлением add-back терапии у женщин в пременопаузе с тяжелой менструальной кровопотерей (МПК) (˃ 80 мл ежемесячно), связанной с миомой матки [2].

Двойное слепое, рандомизированное, плацебо-контролируемое исследование проводилось в параллельных когортах женщин: в когорте 1 элаголикс назначался в дозе 300 мг 2 раза в день и в когорте 2 ─ по 600 мг один раз в день; пациентки были разделены на 4 подгруппы в каждой когорте для получения: плацебо, только элаголикса, элаголикса плюс комбинация 0,5 мг эстрадиола/0,1 норэтинодрона ацетата или элаголикса плюс комбинация 1,0 мг эстрадиола/0,5 норэтинодрона ацетата. Планировался размер выборки 65 пациенток в каждой подгруппе, чтобы сравнить влияние элаголикса в комбинации с add-back терапией с плацебо на первичную конечную точку: процент женщин со снижением МПК ≥ 50% по сравнению с исходными данными к концу курса лечения (28 дней). Безопасность лечения включала изменение показателей минеральной плотности костной ткани (МПК).

С 8 апреля 2013 по 8 декабря 2015 гг, 571 женщина была включена в исследование, из них 567 женщин были рандомизированы для получения лечения: когорта 1, n=259; когорта 2, n=308, при этом 80% и 75% участниц завершили лечение в каждой когорте, соответственно. Средний возраст участниц ± стандартное отклонение (СО) в когорте 1 составил 43±5 года и в когорте 2 ─ 42±5 года. Первичная конечная точка ─ количество пациенток, достигших улучшения состояния (responder ratе) в когорте 1 (когорте 2) составили 92% (90%) для монотерапии элаголиксом, 85% (73%) для элаголикса плюс комбинация 0,5 мг эстрадиола/0,1 норэтинодрона ацетата, 79% (82%) для элаголикса плюс комбинация 1,0 мг эстрадиола/0,5 норэтинодрона ацетата и 27% (32%) на фоне плацебо (для всех P<0,001 vs плацебо). На фоне приема элаголикса отмечено значимое снижение МПК в поясничном отделе позвоночника, которое уменьшалось при добавлении комбинации 1,0 мг эстрадиола/0,5 мг норэтинодрона ацетата.

Таким образом, элаголикс значимо снижает менструальную кровопотерю у женщин с миомой матки. Add-back терапия снижает гипоэстрогенный эффект препарата в отношении минеральной плотности костной ткани.

Источник:

1. Liu JH, Soper D, Lukes A. Ulipristal Acetate for Treatment of Uterine Leiomyomas: A Randomized Controlled Trial. Obstet Gynecol 2018;132(5):1241-1251
2. Carr BR, Stewart EA, Archer DF, et al. Elagolix Alone or With Add-Back Therapy in Women With Heavy Menstrual Bleeding and Uterine Leiomyomas: A Randomized Controlled Trial. Obstet Gynecol 2018;132(5):1252–1264

27 октября 2018



Breast Arterial Calcification Linked to CAD Risk in Women

Кальцификация артерий молочных желез (breast arterial calcifications (BAC)) легко обнаруживается в ходе стандартной маммографии и обычно рассматривается как случайная находка, не связанная с повышением риска для рака молочной железы. Однако результаты нового исследования подтверждают ранее полученные данные, что BAC ─ возможный маркер субклинической ишемической болезни сердца (ИБС) у бессимптомных женщин. Потребность в надежном маркере риска развития ИБС у женщин приобретает особую важность, так как смертность от ИБС снизилась у мужчин, но остается неизменной у женщин, полагают авторы.

Предыдущие исследования показали, что факторы риска BAC частично пересекаются с таковыми для сердечно-сосудистых заболеваний (CСЗ), поэтому обнаружение BAC при проведении маммографии может быть связано с этими заболеваниями. Недавнее исследование показало, что наличие и выраженность BAC коррелирует с обнаружением кальцификации коронарных артерий (coronary artery calcification (САС)) или коронарных атеросклеротических бляшек (coronary atherosclerotic plaque (CAP)) при проведении компьютерной томографии коронарных артерий у бессимптомных женщин в возрасте ˃ 40 лет. Более того, BAC продемонстрировала независимую прогнозирующую значимость, превышающую таковую традиционных факторов риска [Margolies L, et al. Digital Mammography and Screening for Coronary Artery Disease. JACC Cardiovasc Imaging 2016;9(4):350-360].

Поскольку стандартные скрининговые алгоритмы оценки риска ССЗ (прим. в США к ним относятся Framingham risk score и Аtherosclerotic cardiovascular disease (ASCVD) риск) имеют ограниченную точность у женщин, авторы предположили, что проведение обычного скринингового обследования, а именно, маммографии для выявления заболеваний молочной железы или двухэнергетической рентгеновской абсорбциометрии (ДЭРА) для диагностики остеопороза возможно поможет обнаружить некоторые факторы, прогнозирующие повышение риска ИБС.

Авторы поставили целью исследования ответ на следующий вопрос: могут ли BAC на маммограмме или низкая минеральная плотность костной ткани (МПК) по данным ДЭРА явиться прогнозирующими факторами субклинической ИБС у бессимптомных женщин?

В ходе Bone, Breast and CAD (BBC) study Yoon и соавт. обследовали 2 100 бессимптомных женщин в возрасте ˃ 40 лет, которые прошли следующие исследования: ДЭРА, цифровую маммографию и компьютерную томографию коронарных артерий между мартом 2011 и февралем 2013 гг. Авторы оценивали наличие и выраженность BAC, снижения МПК, CAC и CAP, а также подсчитывали 10-летний ASCVD риск у всех участниц.

Показатели CAC и CAP у участниц исследования составили 11,2% и 15,6%, соответственно. Для женщин, у которых были обнаружены СAC или CAP, была характерна нарастающая тенденция повышения выраженности как BAC, так и снижения МПК. Оба показателя: BAC и сниженная МПК коррелировали с наличием CAC (скорректированное отношение шансов [скорр. ОШ]: 3,54 и 2,22, соответственно) и наличием CAP (скорр. ОШ: 3,02 и 1,91, соответственно). Однако многофакторный анализ показал, что только наличие и выраженность BAC оставались независимыми прогнозирующими факторами для субклинической ИБС. Авторы полагают, что очень низкая распространенность сниженной МПК в исследовании была важным ограничением, не позволившим включить этот показатель в число возможных дополнительных факторов риска для ИБС. Добавление к обнаружению BAC показателя 10-летнего ASCVD риска значительно повышало площадь под фармакокинетической кривой для прогнозирования выявления CAC и CAP (area under the curve AUC): 0,71 – 0,72; p = 0,016; и AUC: 0.66 – 0,68; p = 0,010; соответственно).

Авторы пришли к заключению, что наличие и выраженность BAC значимо коррелировали с повышением риска субклинической ИБС у бессимптомных женщин. Учитывая, что в настоящее время у бессимптомных женщин рекомендуется проведение скрининговой маммографии, оценка BAC может быть полезной для выявления женщин с повышенным риском ССЗ без дополнительных экономических затрат или лучевой нагрузки, связанных с применением коронарной ангиографии.

Источник:

Yoon YE, Kim KM, Han JS, et al. Prediction of Subclinical Coronary Artery Disease With Breast Arterial Calcification and Low Bone Mass in symptomatic Women: Registry for the Women Health Cohort for Breast, Bone, and Coronary Artery Disease Study. JACC Cardiovasc Imaging. 2018 Aug 6. pii: S1936-878X(18)30551-5. doi: 10.1016/j.jcmg.2018.07.004. [Epub ahead of print]

18 октября 2018



Obesity and vitamin D deficiency may indicate greater risk for breast cancer
 
Ожирение и дефицит витамина D могут увеличивать риски развития рака молочной железы.
 
Витамин D уже хорошо известен в регуляции поддержания образования и метаболизма костной ткани. Новое исследование поддерживает идею , что он также может снизить риск развития онкологических заболеваний, а также смертности от рака молочной железы, особенно у женщин с низким индексом массы тела. Недавно  в журнале североамериканского общества менопаузы (NAMS) были опубликованы результаты исследования по изучению взаимосвязи витамина D и рисков развития рака молочной железы.
 
Рак молочной железы остается наиболее распространенной формой рака у женщин во всем мире и является ведущей причиной смертности от онкологических заболеваний у женщин. Репродуктивные факторы риска , такие как раннее половое созревание, поздняя менопауза, поздний возраст при первой беременности, отсутствие беременности, ожирение и сахарный диабет в семье у родственников, как было показано ранее, связаны с увеличением риска развития рака молочной железы. Роль концентрации витамина D в развитии рака молочной железы, однако, продолжает обсуждаться.
 
Проведенное недавно исследование с участием более чем 600 женщин свидетельствует о том, что витамин D может снизить риск развития рака путем ингибирования пролиферации клеток. Результаты исследования были опубликованы в статье «Obesity and Vitamin D Deficiency May Indicate Greater Risk for Breast Cancer»
 
Исследователи , участвующие в исследовании пришли к выводу , что женщины в постменопаузе имели повышенный риск дефицита витамина D в момент диагностики рака молочных желез, и отличались более высоким уровнем ожирения, чем женщины той же возрастной группы без рака. Подобные исследования также ранее продемонстрировали связь между витамином D и увеличением смертности от рака молочной железы . У женщин в верхнем квартиле концентрации витамина D,  был отмечен на 50% более низкий уровень смертности от рака молочной железы , в сравнении с теми у кого уровень витамина D был в нижнем квартиле. Предполагается , что уровень витамина D должен быть восстановлен до нормального уровня у всех женщин с раком молочной железы.
 
«Несмотря на то, опубликованные данные противоречивы о преимуществах повышения уровня витамина D при раке молочной железы, это исследование и другие показывают, что более высокие уровни витамина D в организме связаны с пониженным риском рака молочной железы » , говорит доктор Джоанн Пинкертон, исполнительный директор НАМН
 
Ссылка на источник: The North American Menopause Society (NAMS). "Obesity and vitamin D deficiency may indicate greater risk for breast cancer."

18 октября 2018



Более высокое содержание жира снижает риски риски развития рака молочной железы у молодых женщин.

Известно, что ожирение увеличивает риск рака молочной железы (РМЖ) у женщин в постменопаузе. Однако, недавнее широкомасштабное исследование, проведенное группой исследователей из Университета Северной Каролины, показало, что для женщин молодого возраста более высокое содержание жировой ткани было связано со снижением риска развития РМЖ.

«Выводы, опубликованные в журнале JAMA Oncology, указывают на необходимость более глубокого изучения факторов риска развития РМЖ особенно у молодых женщин до наступления менопаузы,» — отмечает профессор Хейзел Б. Николс из UNC Lineberger.

«Механизмы развития РМЖ могут различаться между женщинами молодого возраста и в постменопаузе, поэтому нам необходимо понимать, что конкретно способствует повышению риска развития РМЖ у молодых женщин. Это позволит нам разработать для них соответствующие рекомендации. Необходимо также отметить, что результаты проведенного исследования не является основанием для целенаправленного набора массы тела, чтобы предотвратить РМЖ. Несмотря на то, что у женщин с большим весом отмечается более низкая частота развития РМЖ до наступления менопаузы, есть множество других объективных преимуществ поддержания оптимальной массы тела, которые следует учитывать», — говорит профессор Николс.

По данным статистики РМЖ чаще всего встречается у пожилых женщин, а средний возраст постановки диагноза составляет 62 года. Ожирение связано с более высоким риском развития РМЖу женщин в постменопузе, что наиболее часто отмечается в возрасте 51 года. Поскольку ПМЖ встречается реже у молодых женщин, исследователи объединили данные из 19 различных исследований по изучению риска РМЖ у 755 592 женщин моложе 55 лет. Анализ полученных данных позволил связать более высокий индекс массы тела (ИМТ) (включая женщин в нормальном диапазоне веса) со снижением риска РМЖ у молодых женщин в этой возрастной группе.

У женщин в возрасте от 18 до 24 лет, увеличение ИМТ на 5 единиц приводило к снижению риска развития РМЖ на 23%, в возрасте от 25 до 34 лет – на 15%, в возрасте 35-44 лет – на 13%, и 12% в возрасте от 45 до 54 лет. Исследователи также выявили, что связь между снижением риска развития РМЖ и ИМТ работает для эстроген- и прогестерон- позитивного рака молочной железы, в то время как для трижды негативного и гормон рецептор-негативного РМЖ такая связь не прослеживалась.

По мнению ученых, подобная тенденция связана с различными источниками вырабатываемых в организме эстрогенов. В то время как у женщин репродуктивного возраста основным источником эстрогенов выступают яичники и жировая ткань, в постменопаузе основную эстрогенпродуцирующую функцию берет на себя в большей степени жировая ткань. Тем не менее, точные механизмы подобной взаимосвязи между повышением ИМТ и снижением риска развития РМЖ у молодых женщин еще предстоит выяснить.

Проф. Николс отмечает, что для продолжения исследования факторов риска развития РМЖ, группа исследователей более внимательно рассмотрит модели риска в зависимости от изменения массы тела у женщин молодого возраста, а также рассмотрит роль беременности и другие факторы, которые потенциально могут влиять на риск развития РМЖ.

 

Источник:

The Premenopausal Breast Cancer Collaborative Group. Association of Body Mass Index and Age With Subsequent Breast Cancer Risk in Premenopausal Women. JAMA Oncology, 2018

DOI: 10.1001/jamaoncol.2018.1771

05 октября 2018



Овариальный резерв отражает число примордиальных фолликулов, а значит, репродуктивный потенциал женщины. По мере старения организма и перехода от пубертатного периода до менопаузы этот показатель постепенно уменьшается, но число фолликулов и скорость его снижения в течение этого отрезка времени различается среди женщин сходного возраста. Кроме возраста и наследственных факторов, на темп снижения числа фолликулов могут влиять факторы внешней среды.

 

Ожирение оказывает значительное влияние на репродуктивную функцию женщин [Jungheim ES, et al. Nutr Rev 2013;71 (Suppl 1):S3-S8]. Нарушения овуляции и менструального цикла, так называемая «отсроченная фертильность» и бесплодие с большей вероятностью наблюдаются при повышении индекса массы тела (ИМТ). Кроме того, среди пациенток, которым приходится обращаться к процедурам вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) показатели успеха ниже при наличии ожирения. Возраст наступления менопаузы также коррелирует с величиной ИМТ [AlSafi ZA, Polotsky AJ. Best Pract Res Clin Obstet Gynaecol 2015;29:548-553]. До настоящего времени, обсуждаются различные механизмы, объясняющие корреляцию между величиной ИМТ и нарушением репродуктивной функции не только у женщин, но и у мужчин, во многом связанные с влиянием ожирения на метаболизм половых гормонов. У фертильных женщин без СПКЯ и пациенток с СПКЯ степень андрогинии выше при повышении ИМТ, вследствие усиления экспрессии ферментов, вовлеченных в метаболизм андрогенов в жировой ткани. Увеличивается преобразование андрогенов в эстрогены под влиянием ароматазы. При этом усиление образования половых гормонов происходит на фоне повышения их биодоступности в результате снижения синтеза в печени глобулина, связывающего половые стероиды. У женщин с ожирением влияние на гипоталамо-гипофизарно-яичниковую ось по механизму отрицательной обратной связи приводит к подавлению процессов фолликулогенеза в яичниках. Кроме того, ожирение может затронуть фолликулярную функцию напрямую за счет апоптотического воздействия на гранулезные клетки, вызывая их атрезию и способствуя снижению овариального резерва.

 

Тем не менее, до сих пор вопросы взаимосвязи ИМТ и ожирения с овариальным резервом остаются спорными. Этот систематический обзор результатов клинических исследований проводился с целью ответа на вопрос: связаны ли ИМТ или ожирение с овариальным резервом у женщин репродуктивного возраста. Оценка взаимосвязей между этими показателями проводилась не только в изучаемой популяции женщин в целом, но и в трех подгруппах участниц: у фертильных женщин без синдрома поликистозных яичников (СПКЯ), страдающих бесплодием женщин и у пациенток с СПКЯ.

 

Авторы провели поиск в базах данных PubMed и Scopus вплоть до декабря 2016 г. и отобрали оригинальные статьи, в которых изучалась корреляция между ИМТ и маркерами овариального резерва, такими как уровни антимюллерова гормона (АМГ), ФСГ, ингибина b, а также число антральных фолликулов (ЧАФ) с учетом величины ИМТ. Анализ был проведен в трех группах женщин в зависимости от наличия СПКЯ и статуса фертильности.

 

Всего было обнаружено 4 055 источников, из которых были отобраны 45 исследований, отвечающих критериям включения. При сравнении женщин с ожирением и без ожирения показатели суммарной средней разницы и 95% ДИ во всей изучаемой популяции были следующими: -1,08 (95% ДИ -1,52, — 0.63) нг/мл для АМГ, — 0,22 (95% ДИ — 0,39,- 0,06) мМЕ/мл для ФСГ, — 0,09 (95% ДИ – 0,60, 0,42) для ЧАФ и – 21,06 (95% ДИ -41,18, — 0,85) пг/мл для ингибина b. Показатель средней разницы был самым значимым для АМГ у фертильных женщин без СПКЯ и пациенток с СПКЯ и для ФСГ только среди женщин с СПКЯ. Статистический анализ с помощью критерия Фишера показал значительные корреляции величины ИМТ с уровнем АМГ в исследуемой популяции в целом (-0,15 [95% ДИ -0,20, -0,11]) и во всех подгруппах, а также с уровнем ФСГ у фертильных женщин без СПКЯ (-0,16 [95% ДИ -0,28, — 0,04]).

 

Таким образом, результаты проведенного систематического обзора и мета-анализа показали, что такие маркеры овариального резерва, как уровни AMГ и ФСГ были статистически значимо ниже у женщин с ожирением по сравнению с женщинами без ожирения. Величина ИМТ обратно пропорционально коррелировала с уровнем АМГ во всех исследуемых группах женщин, однако с уровнем ФСГ значимая корреляция отмечалась только у фертильных женщин без СПКЯ. Уровень ингибина b был статистически значимо ниже у женщин с ожирением, чем у пациенток без ожирения, однако проведение мета-анализа для этого маркера было ограничено из-за небольшого числа опубликованных исследований. Величина ЧАФ не коррелировала с показателями ИМТ.* Наличие СПКЯ и статус фертильности, по-видимому, не влияли на выявленные корреляции.

 

Источник:

Moslehi N, Shab-Bidar S, Tehrani FR, et al. Is ovarian reserve associated with body mass index and obesity in reproductive aged women? A metaanalysis. Menopause 2018;25(9):1046-1055

 

* Комментарий

В данном исследовании авторы не нашли значимой корреляции между величиной ИМТ и ЧАФ, несмотря на доказанные негативные прямые и косвенные эффекты ожирения на фолликулогенез. Это может быть связано с низким числом доступных исследований, в которых оценивалась величина ЧАФ у женщин с ожирением. Отсутствие статистически значимой взаимосвязи между ожирением и ЧАФ может определяться также самой природой этого маркера. Показатель ЧАФ имеет тенденцию завышать число фолликулов, потому что с помощью трансвагинального ультразвука не всегда легко дифференцировать полноценные и атретические фолликулы. Кроме того, более выраженные изменения ЧАФ в течение цикла у женщин с избыточным весом и ожирением снижают возможность оценки точного числа фолликулов в этой популяции женщин [Fleming R, et al. Assessing ovarian response: antral follicle count versus anti-Mullerian hormone. Reprod Biomed Online 2015;31:486-496]. В 2013 г. на ежегодной конференции American Society for Reproductive Medicine проводилось активное обсуждение прогностической ценности, преимуществ и недостатков двух главных маркеров овариального резерва ─ ЧАФ и уровня АМГ и именно последний был признан биомаркером золотого стандарта для оценки овариального резерва и прогноза ответа яичников на стимуляцию.

12 сентября 2018



Во время репродуктивного периода примерно у 15% рожавших женщин отмечается хотя бы одна беременность, осложненная гипертензивными расстройствами, такими как гестационная гипертензия или преэклампсия. Растет число доказательств, что у таких женщин вероятность развития сердечно-сосудистых заболеваний (CСЗ) почти вдвое выше по сравнению с женщинами с нормальным артериальным давлением во время беременности.

 

Развитие гипертензивных расстройств во время беременности может отражать наличие субклинического повышения риска ССЗ, поскольку беременность для женщины представляет своеобразный физиологический «стресс-тест». Это помогает рано выявить женщин с повышенным риском и разработать необходимые меры профилактики на ранней стадии. Хотя еще в 2011 г. эксперты Американской ассоциации кардиологов разработали специальный документ, в котором рекомендуют клиницистам оценивать риски ССЗ у женщин, собирая анамнез о течении беременности, существует немного данных о том, какие конкретно факторы риска следует рассматривать, а также о частоте и выборе времени для такого скрининга [Mosca L,et al. Effectiveness-based guidelines for the prevention of cardiovascular disease in women—2011 update: a guideline from the American Heart Association. Circulation. 2011;123:1243-62].

 

Целью крупномасштабного наблюдательного когортного исследования Здоровья медсестер II (Nurses' Health Study II (NHS II)), проводившегося с участием рожавших женщин (n=58 671), не имевших исходно ССЗ и сердечно-сосудистых факторов риска, явилось определение взаимосвязи между гипертензивными нарушениями во время беременности и материнскими факторами риска CСЗ, а также траекторией их развития после беременности.

 

Участницы исследования наблюдались до момента диагностирования у них хронической гипертензии, гиперхолестеринемии или сахарного диабета 2 типа (СД 2 типа) от срока первых родов вплоть до 2013 г.; продолжительность наблюдения колебалась от 25 до 32 лет. С помощью многовариантной модели пропорциональных рисков Кокса подсчитывалось отношение рисков (т.е. относительный риск, рассчитанный для кривых выживания (ОР) и 95% ДИ с поправкой на некоторые факторы, которые имелись еще до беременности и могли повлиять на полученные результаты.

 

Результаты исследования показали следующее: по сравнению с женщинами с нормальным уровнем АД во время беременности у женщин с гестационной гипертензией (2,9%) или с преэклампсией (6,3%) во время первой беременности отмечалось повышение риска хронической гипертензии (ОР, 2,8 [95% ДИ, 2,6 – 3,0] и 2,2 [95% ДИ, 2,1 – 2,3], соответственно), СД 2 типа (ОР, 1,7 [95% ДИ, 1,4 – 1,9] и 1,8 [95% ДИ, 1,6 – 1,9], соответственно) и гиперхолестеринемии (ОР, 1,4 [95% ДИ, 1,3 – 1,5] и 1,3 [95% ДИ, 1,3 – 1,4], соответственно).

 

Хотя у этих женщины факторы риска CСЗ могли проявиться на протяжении всего периода наблюдения, ОР для хронической гипертензии был самым сильным в течение 5 лет после первых родов. Повторение гипертензивных расстройств при последующих беременностях приводило к дополнительному повышению рисков для всех конечных точек.

 

Таким образом, женщины с гипертензивными расстройствами во время первой беременности демонстрировали повышенные уровни хронической гипертензии, СД 2 типа и гиперхолестеринемии, которые сохранялись в течение нескольких десятилетий. Эти женщины могут извлечь выгоду из своевременного изменения образа жизни и мер раннего скрининга, чтобы снизить пожизненный риск для CСЗ.

 

Источник:

Stuart JJ, Tanz LJ, Missmer SA, et al. Hypertensive Disorders of Pregnancy and Maternal Cardiovascular Disease Risk Factor Development. An Observational Cohort Study Ann Intern Med 2018 Aug 21;169(4):224-232

 

 

 

05 сентября 2018



Новости

ESG_2019
ESG_2019

Нужна помощь? Есть вопросы?

Напишите нам, и мы обязательно вам ответим!

Название поляСодержимое

Как мы можем к вам обращаться

На этот адрес мы отправим вам ответ

Чем мы можем вам помочь?

Отправить

Ваш запрос отправлен!

Мы ответим вам в ближайшее время.